Иванов-Петров Александр (ivanov_petrov) wrote in social_world,
Иванов-Петров Александр
ivanov_petrov
social_world

Три цвета истории

Эта история начинается с кризиса. На протяжении десятка лет это уже второй крупный, а в истории их очень много. Описывая кризис, теперь все время вспоминают первый зафиксированный – тот самый, голландский тюльпанный кризис, первая пирамида, пузырь, который лопнул. Потом вспоминается знаменитейшая Великая депрессия, из которой выйти удалось только благодаря Второй мировой войне. Может, и еще как-то удалось бы, но фактически только военные заказы вытащили экономику из депрессии.

Каким образом думать об этом кризисе? И о прошлых кризисах? И, получается – просто об истории, мгновенными срезами которой являются кризисы – последний всегда самый жгучий, но они уходят в прошлое и становятся историей. Существует отработанная точка зрения – экономическая. Точнее, несколько экономических точек зрения. Более кейнсианская и более либертарианская. Более монетаристская и более протекционистская. Внутри науки есть несколько конкурирующих теорий, они несколько различны меж собой и иногда даже очень различны, но все они – внутри экономики.

Это экономические модели, в них действуют примерно одни и те же персонажи. Вот Деньги – огромный институт, который занимает в каждой из экономических версий центральное место. Деньги – это банки, акции, кредиты, хаотический спрос, заваливающий рациональное размышление, падение курса, отсутствие кредитов – и остановка промышленности. Вслед за финансовым кризисом, который понимают и замечают только узкие слои вовлеченных в него людей – начинается кризис производства, поскольку в него больше не поступает кредитов. Закрывающиеся производства выбрасывают толпы безработных – и сразу во многих местах ужесточается контроль за работниками, зарплаты перестают повышаться, происходят все новые сокращения, доходы населения уменьшаются, товары в магазинах покупаются все туже, цены становятся злыми и кусачими, - разворачивается кризис. И когда экономисты говорят о российском кризисе. Они могут вспомнить характерные черты российской экономики – и тут будет о том, что она индустриальная, а не «экономика услуг», что сырьевая… А потом будет про инфраструктуру.

Таковы главные фигуры экономического разговора. Это не удивительно – как же еще, ведь это экономический кризис. Странно ли, что понимать его следует в экономических терминах и что есть специальная наука, которая как раз такие явления изучает. А если заговорить о давно продолжающемся кризисе культуры, фигуры будут совсем другие. Тут, скорее всего, будет разговор о разрушающейся языковой норме. О том, что такого количества иностранных заимствований русский не знал со времен Петра I. Что разрушены авторитеты, система ценностей, и нормы не могут, как бывало прежде, «подтянуться» в лучшим образцам. Прежде было достаточно начать «просвещение» и «ликвидацию безграмотности». Было ясно, что есть свет культуры, а что есть тьма неграмотности. Сейчас не так – поскольку более не существует институтов, предписывающих систему норм, самые разные штуки стали считать сами себя элитой, и какая из норм является «настоящей» - вопрос пустой. Так что легко сказать – «пишите правильно», а вот как – правильно?

Или, скажем, в разговоре о кризисе культуры может очень легко выйти разговор на науку. Обычно говорят об эмиграции и малых деньгах. Но можно и еще на одну вещь взглянуть. Советская наука была наукой полного профиля. Это значит, что внутри страны, в рамках одного научного сообщества, присутствовали все научные дисциплины, наука по охвату была глобальной и мировой. Дело не в том, везде ли достижения советской науки были на мировом уровне – разумеется, нет; важнее, что она была сомкнутой – все области человеческого знания были в ней представлены, все дисциплины состояли рядом и между ними наблюдались необходимые отношения. Российская наука не такова – это одна из множества «локальных наук», причем очевидно – независимо от желания того или иного президента или решений правительства, это уже необратимый процесс. Наука в обозримом будущем никогда уже в России не будет полной и сомкнутой. Это наука лоскутная, в ней потихоньку умирают остатки многих дисциплин, а в нормальном состоянии остается лишь несколько областей, весьма далеких меж собой. Дело не в том. Ужасно ли это; да, наверное, исходя из общих соображений, лучше иметь полную науку, чем лоскутную. Однако с лоскутной сейчас живут решительно все страны, кроме США, и все языки, кроме английского. Так что, может, оно и хорошо бы, но – всё, больше не потянуть. И важно не оглашать рыданиями долы, а просто учитывать – культурная ситуация в стране радикально изменилась еще и в этом отношении; с определенных точек зрения это – чрезвычайно значимое изменение.

Потом заговорят о кризисе образования, более не приспособленного к нынешним социальным условиям. Высшее образование становится массовым, это больше не свойство элиты, а образование, получаемое большинством населения. Выделяется «настоящее» высшее, падает его общий уровень, проваливается среднее… Все эти темы почти обязательно будут присутствовать в любом разговоре о кризисе культуры. И, конечно. Другие темы тоже – однако важно обратить внимание, что персонажи разговора о кризисе культуры совсем другие, чем в разговоре об экономическом кризисе.

Но ведь эти вещи происходят в одном обществе. Экономический кризис должны уметь понимать экономисты. Людей, которые бы должны были понимать кризисы культуры…. То ли их не существует, то ли называются они культурологами. Наукой занимаются тогда науковеды, и наверняка есть специальное обозначение для людей, которые обязаны понимать, как и что зачем устроено в образовании. Но ведь ясно, что экономический кризис влияет на науку, образование и пр. – еще как влияет. И ясно же, что длящийся десятилетиями кризис образования влияет на ход экономического кризиса – тот значительно более мимолетен, так что состояние культуры, науки, образования в стране – просто одно из условий, определяющих ход экономического кризиса.

А кто занимается всеми этими сцеплениями, кто компетентен, чтобы знать – какие именно механизмы тут действуют, чего ждать от экономического кризиса при таком-то уровне образования, в стране с такими-то показателями развития науки? Похоже, что таких специалистов нет. В таком случае нельзя надеяться, что где-то есть книга, которую достаточно найти, открыть и прочесть – что и как происходит. Но раз это дело такое интересное, можно попытаться разобраться на свой страх и риск.

И тут очень важно, на мой взгляд, не замыкаться раньше времени в готовых формах. Хорошо бы выслушать многих людей, которые отлично понимают ситуацию – в рамках их интересов и специальных знаний. Это с одной стороны. Но с той самой другой стороны, которая всегда лезет в строчку не вовремя – кроме свободного и критичного взгляда нам надо иметь и нечто общее. Если мы этого общего не будем иметь – многочисленные речи разных специалистов так и останутся некой хаотической грудой разных несвязанных текстов, а мы-то хотим получить хоть несколько связную картину. И потому нам нужен некий общий язык, способ излагать разные концепции на одном общем языке и устраивать между ними бои быков. Ведь специальные теории внутри себя обычно непротиворечивы – люди старались и выстругивали эти теории не для того, чтобы так уж легко было найти в них дырки. А если мы сможем выпустить эти теории на общую арену – есть шанс, что кто-нибудь их них друг друга забодает, так что мы лучше поймем, как же устроено то самое «на самом деле», в которое многие уже даже и не верят.


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments