Иванов-Петров Александр (ivanov_petrov) wrote in social_world,
Иванов-Петров Александр
ivanov_petrov
social_world

Categories:

Оба хуже, однако

http://www.expert.ru/printissues/expert/2010/01/zabutue_uroki_proshluh_uspehov/
Забытые уроки прошлых успехов
Эрик Райнерт
"Экономический историк Ричард Голдтуэйт собрал множество доказательств того, что так называемая коммерческая революция в средневековой Европе на самом деле была импортзамещающей индустриализацией. Европейские предприниматели с XIII века начали имитировать товары, ввозившиеся с Востока: тонкие ткани, дамасскую сталь, бумагу, стекло и фарфор. Открытие Америки помогло в основном притоком серебра и дешевого сырья (сахара, хлопка). Но нежданный дополнительный доход не был проеден, а послужил стартовым капиталом для новых импортзамещающих отраслей, где доходы почти равнялись ренте от прежней торговли с Востоком. Большую роль в этом сыграло и государство, которое применяло свои возможности для обороны и координации нарождающейся промышленности.

Это главный урок западного «чуда» и всех последующих экономических «чудес».

...Это, казалось бы, азбучные истины. Но в стандартных учебниках экономики последних лет вы их больше не найдете. Экономическая наука стала крайне математизированной и оторванной от эмпирической реальности именно в период холодной войны. (Заметьте, что в трудах Шумпетера, в 1930−х годах возглавлявшего отделение экономики в Гарварде, много мыслей и наблюдений, но совсем нет формул.)

Постепенно из учебников экономики начинают исчезать теории догоняющего развития, различие между видами деятельности, ведущими к понижающейся и повышающейся отдаче, инновации становятся Deus ex machina, возникающими из ниоткуда, в качестве толком никак не объясняемого приложения к свободе торговли. Уходит само понятие индустриальной политики, осужденной за искажение рынков. В хороших школах бизнеса теперь почти подспудно все еще преподается нечто иное, поскольку деловые люди платят деньги за что-то реальное. Впрочем, в том, что касается непосредственно собственных интересов, и официальный Вашингтон не особенно следует учебнику неоклассической экономики. Это признает (но с сожалением!) недавний нобелевский лауреат Пол Кругман, получивший известность как раз благодаря своей теории свободы торговли.

Тем временем из Вашингтона на весь мир транслируются совсем другие идеи — свобода торговли и специализация на сравнительных преимуществах. При этом «для простоты» за скобки математических моделей выносится, что для большинства стран их исходные «преимущества» сопряжены с мальтузианской динамикой и понижающейся отдачей.

Идеи эти восходят к Давиду Рикардо и манчестерским либералам его эпохи. Прежде чем стать сегодня программой для всего мира, они применялись европейцами только в своих колониях. В свое время именно на это пеняли Рикардо многие проницательные или человеколюбивые современники. Да и в самой Англии предприниматели и государственные деятели не принимали рикардианское фритредерство до того момента, когда конкурентные преимущества английской индустрии не стали настолько явными, что для их реализации
потребовался весь мировой рынок. Только тогда действительно назрел переход от традиционно очень высоких в Британии защитительных таможенных тарифов к свободе торговли.

...Экономика не всегда была неоклассической. Одним из первых современных экономистов был итальянец Антонио Серра, чья теория хозяйственного развития (1613) на основе синергетического отраслевого разделения труда и увеличивающейся отдачи продолжала считаться классической вплоть до конца XIX века.

...Антонио Серра обрел последователей за пределами своей родины и в последующие столетия. Это большинство индустриальных мыслителей XIX века. Среди них, заметим, множество американцев начиная с Александра Гамильтона, а также немец Фридрих Лист и российский министр финансов Сергей Юльевич Витте.

В ХХ веке этот другой — восходящий к Серре, а не Адаму Смиту — канон экономической мысли продолжали австрийцы Йозеф Шумпетер и Карл Поланьи, швед Гуннар Мюрдаль (отец скандинавской социал-демократии), японец Канаме Акамацу (модель «летящих гусей»), поляк Михаль Калецкий («Кейнс Восточной Европы»), оксфордско-кембриджские венгры Николай Калдор и Тамаш Балог, оказавшиеся соответственно в Стэнфорде и Гарварде выходцы из России Поль Баран и Александр Гершенкрон, а также трагически уничтоженные на родине Николай Кондратьев и Александр Чаянов, видные послевоенные практики и теоретики развития эстонец Рагнар Нурксе, американец Альберт Хиршман, аргентинец Рауль Пребиш. Все это имена из «другого канона» экономики, который требуется вспомнить — поскольку он теперь актуален еще более, чем прежде.

Неоклассика, особенно в крайней форме неолиберализма, как я уже упоминал, есть идеологический продукт холодной войны.

...Генри Карей, американский сподвижник Фридриха Листа и один из архитекторов экономической стратегии «северян» в приближавшейся гражданской войне (напомню, это был 1858 год), оказался исторически прав. Его пример подтверждает, что США на самом деле были одним из первых государств догоняющего развития и при этом вовсе не следовали либеральным рецептам.

Возрождение идей Рикардо в наши дни означало возврат к «колониальной» практике. В этой ситуации богатые страны богатеют, но бедные их вовсе не догоняют. Избежать тенденции удалось лишь нескольким странам. Это прежде всего так называемая группа БРИК — Бразилия, Индия, Китай — увы, пока без России. Показателен график 2, на котором показаны темпы роста ВВП на душу населения за последние два века. Самый успешный период для всего мира — послевоенный. С 1970−х годов идет повсеместное падение темпов, углубляющееся после 1989 года. Если же перейти от ВВП, в котором содержатся и фиктивные результаты спекулятивного роста на рынках финансов и недвижимости, к измерению доли реальных зарплат в национальном доходе, то картина становится постыдной. Такое распределение доходов и примитивизированную отраслевую структуру следует назвать скорее постиндустриальным феодализмом.

Мировая статистика времен неолиберализма выглядит еще хуже, если вычесть демографические массы Бразилии, Индии и Китая. Это именно те страны, которым удалось уклониться от исполнения Вашингтонского консенсуса. Заметим, все они, даже прежде маоистский Китай, росли на основах, заложенных еще в послевоенные десятилетия.

...Это очень важно. Неолиберализм подверг не шумпетеровскому «созидательному разрушению», а скорее мальтузианскому «разрушительному разрушению» обе основы экономического развития — как инновационное предпринимательство в реальном секторе, которое нуждается в ренте и протекционизме в период становления, так и массовое потребление, основанное на растущих реальных заработках в секторах с повышающейся отдачей. Вместо этого рента едва ли не целиком переместилась в финансово-спекулятивный сектор, заложив те самые «бомбы с часовым механизмом», о которых предупреждал досконально знающий свое дело финансист Уоррен Баффет.

...Йозеф Шумпетер, один из важнейших представителей «другого канона», считал, что капитализм основан на ренте, постепенно распространяющейся по всей системе. Первым ренту должен получить инновационный предприниматель, который затем ею делится с выдавшими инновационный кредит банками. А затем — с вовлекаемыми в производство квалифицированными работниками и, посредством налогов, с властями, которые обеспечивают инновационную среду, в том числе защиту от чрезмерной конкуренции на начальных этапах становления новых отраслей. В сущности, капитал, труд и государство с трех сторон стремятся к разделу олигополистической ренты инновационных предпринимателей.

...Правопорядок, институциональное обеспечение предпринимательской инициативы, инвестирование в коллективные блага (включая науку и образование) и, наконец, наличие рабочих мест и достойного заработка есть важнейшие условия того, что три социальные силы смогут действовать заодно в направлении роста. Все три силы стремятся укрепить себя олигополистическими преимуществами: капиталисты — добиваясь ренты, государства — наращивая национальный потенциал налогообложения и управления, рабочие — через создание профсоюзов. И это нормально. Не всеобщая и максимальная, а оптимальная олигополистическая конкуренция — вот в чем суть капитализма.

Остается только помнить, что, как и во времена Антонио Серры, не все виды роста ведут к хозяйственному развитию и благосостоянию. Развитие в различные эпохи и на различных этапах связано с различными отраслями и типами деятельности. Вот почему капитализму требуются стратегическая координация и управление. Это могут быть инвестиционные банки, как считал Шумпетер. Это может быть централизованный план, как действовали Сталин и многие успешные правители ХХ века. Либо это может быть их сочетание. Какое именно сочетание — это уже вопрос прагматики. Главное, вспомнить уроки прошлых успехов."
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments